Фрэнки умудрилась достичь дна максимально эффектно: спалила дом родной сестры после очередной попойки, спустила до цента всё родительское наследство и окончательно достала всех местных. Теперь в родном городе от неё шарахаются как от чумной, а из активов остались только ржавая тачка и пара сумок с барахлом. Перспектива ехать в захолустную клинику где-то в лесах Новой Зеландии её совсем не радует, но других вариантов не осталось — ночевать больше негде. По пути к лечебнице она всеми силами тормозит процесс: сворачивает не туда, зависает в придорожных забегаловках и ищет любой повод, чтобы не заезжать за ворота. Видно, что идея завязать кажется ей полным бредом, а само путешествие выглядит как вынужденный побег от коллекторов и семейных скандалов, а не как попытка начать новую жизнь.
Вместо стерильной больницы из сериалов Фрэнки попадает в облезлое здание со скрипучими полами и контингентом один страннее другого. Вместо того чтобы лечиться, она сразу начинает искать лазейки в местном режиме: проносит запрещёнку, подговаривает соседей на мелкие пакости и троллит врачей. Но прошлая жизнь не отклеивается так просто — сестра постоянно наяривает и требует деньги за сгоревшие стены, а старые косяки догоняют её даже в этой глуши. Внутри клиники она постоянно на ножах с персоналом, саботирует каждую групповую терапию и мечется между желанием угнать машину и свалить в привычный бардак и пониманием, что снаружи её уже никто не ждёт. Это история о том, как человек пытается нащупать в себе хоть что-то живое, когда всё вокруг уже разрушено до основания собственными руками.
