Харбьёрн Тёрр вроде как окончательно завязал и ушёл на покой, но прошлая жизнь в спецслужбах его никак не отпустит — бывшие коллеги то и дело стучат в дверь, когда припирает. У старика за плечами идеальный послужной список, ни одной осечки, так что если в Осло или где-то у воды запахнет жареным, зовут именно его. Он, конечно, ворчит, плюётся от всех этих новых технологий и гаджетов, выглядит грузным, но в работу втягивается. Ему приходится ковыряться в пыльных архивах, искать людей из прошлого, которые его уже и в лицо не помнят, и заново распутывать старые узлы. Никакого паркура на крышах тут нет — Тёрр берёт своим занудством и вниманием к тем крошечным деталям, мимо которых нынешние молодые спецы пролетают на полной скорости.
Всё идёт тягуче: вот он только что мирно удил рыбу, а в следующий миг уже вгрызается в схемы гособъектов или ругается с руководством из-за жёстких допросов. Тревога нарастает незаметно, через какие-то мелочи вроде подозрительного фургона у министерства или странного типа в толпе на вокзале. Старик часто прёт на рожон в одиночку, выуживая информацию у своих старых зацепок в порту, и иногда это выходит ему боком. Видно, что силы уже не те, усталость наваливается быстрее, но внутреннее упрямство не даёт бросить дело на полпути, даже если все вокруг уверены, что это ложная тревога. Всё в итоге упирается в то, хватит ли у него чутья разгадать подвох, пока остальные тонут в своих бумажках и регламентах.
